И стены ада лопнули, и разом
Потрескалась земная вся кора;
Здесь очутилась пропасть, там гора.
Переворотов было тут немало:
Вершина дном, а дно вершиной стало –
И люди так же точно всё потом
В теориях поставили вверх дном
(Мефистофель, «Фауст» Гёте)
Одни простые люди смотрят зрело
На это всё: их с толку не собьёшь;
Народу здравый смысл докажет всё ж,
Что чудеса все эти - беса дело…
(он же)
- Василич, я решил не ходить на работу, потому что мир обречён! Давай выпьем! – сосед, слегка покачиваясь, зашёл к Василию и помахал некой ёмкостью с понятным содержимым.
Выпили. Потом ещё и ещё…
- Глад, мор и семь казней египетских стучатся в кждую дверь! - вещал сосед, вцепившись в поднятый стакан, ораторски поднятый куда-то вверх.
В дверь постучали.
- Вася! Не открывай, это они!!
- Да не, это твоя жена скорее всего.
Выпили ещё по одной...
- Пошли в парк, у воды посидим, на уток посмотрим. Говорят, успокаивает. Заодно за ещё зайдём по пути.
…Василий с матюгами понёсся вниз по двухметровому склону, с трудом удерживая равновесие, что в его состоянии было довольно сложно. Не успев затормозить, он пробежал по метровой полоске бережка и влетел в воду…
Вода чуть спружинила, но выдержала его вес. Василий по инерции пробежал ещё несколько метров и остановился посередине прудика. Подул несильный ветер, и через его ступни начали перехлестывать маленькие волночки. Под ним было 2 метра глубины.
Сначала один, потом другой гуляющий стали замечать стоящего посередине пруда человека. Всё больше народу подбегало к берегам и молча смотрели на обалдело застывшего Василия, который, наконец стал понимать, что он почему-то держится на поверхности, и сделавшего один шаг, потом второй…
Василий шёл по воде аки посуху, а десятки человек смотрели на него.
- Василий, ты чё там делаешь, утонешь нахуй! – заметался по берегу сосед, через пару минут гробовой тишины. Василий оглянулся на него, и вдруг его потащило куда-то вниз, под воду, под дно, всё быстрее и быстрее…
...Василия втолкнули в камеру, метра где-то 4 на 4, без окон, довольно ярко освещённую несколькими лампочками под потолком. Первый «этаж» двухъярусной койки у стены был занят каким-то мужиком, по-турецки сидевшим на пледе и читавшем довольно толстую книгу.
- Извините, мы, кажется, умерли?
Мужик страхолюдного вида, с лысой головой и татуировками на затылке в виде глаз (которые Василий заметил через пару минут), покосился на него, но так как мотать срок предстояло, скорее всего вместе, всю ближайшую вечность, то он отложил книгу, закурил и начал просвещать Василия.
- Короче так, у них там – он показал сигаретой на потолок – передел, в натуре. Со всем сопутствующим беспределом.
- Какой ещё передел?! – охренел Василий, – это же… Сам! – осипшим шёпотом добавил он.
- Ну! Братан, ты понимаешь, какая хрень получается, они сейчас делят, бля, ну как это сказать, избирателей что-ли. Тебя кстати как зовут?
- Василий.
- Михаил, можно Михалыч – важно представился мужик и пожал ему руку, - ты это закуривай. Василий присел рядом с ним, задымил, а Михалыч огляделся по сторонам и понизив голос продолжил…
- Короче, смотри тема какая… Какая у нас 70 лет официальная вера была при коммунистах?
- Никакой. Воинствующий атеизм.
- Правильно! Теперь смотри какой расклад, ведь в Самого не сразу поверили, помнишь в библии как - явил чудеса, ходил по воде аки посуху, этого воскресил, как его… Ну ты понял, короче. Вот и постепенно о нём и его делах узнавало всё больше народу, и Сам соответственно входил в силу и авторитет.
- А как же «бог един для всех», Аллах там какой-нибудь?
- Это ты брось, все они за голоса борются. Только Аллах в своём округе, а наш Сам – в своём, точнее в нашем. Это как у нас на выборах, чем больше у тебя голосов, тем больше мест в Думе.
- Ну а мы-то тут что делаем?
- Так я тебе о чём говорю, 70 лет атеизма! Кому это выгодно?
Василий подумал и, похолодев, посмотрел на Михалыча.
- Этим что ли?
- Ну! Именно им! Неверие – это тоже своего рода вера. А когда это ещё и официально прописано… Понимаешь, как свободу вероисповедания в России объявили, а это 140 миллионов человек, не считая бывших братских республик, потенциального электората! Это же охренеть! А пока у нас в Совке за веру гоняли, церкви рушили, они (Михалыч кивнул на пол) у нас были как дома. Один Сталин, сука, для них сколько сделал. А нас с тобой, Вася, подставили. И подставили, кстати, вот эти! – палец Михалыча был обвиняюще направлен на пол.
- А им-то нахрена?
- Сейчас всё сложнее, этими чудесами хрен кого удивишь. Ну вот если бы ты был мученик за веру хотя бы… Помнишь, в новостях говорили, что в Чечне убили священников. Это резко добавило Самому рейтинга, когда все в голос: Суки! Нехристи!
Ну, или даже что попроще, Лужков когда храм Христа Спасителя начал восстанавливать в начале 90-х. Прямой эфир был, как пенсионеры свои копейки тащат, бизнесмены чеки выписывают на большие суммы. Неплохой такой PR-ход. Народ тогда почувствовал ненадолго единение, что такое дело происходит.
Василий уважительно посмотрел на Михалыча, знающего такие умные слова.
- И что? А ты сам-то, кстати, за что?
Михалыч неожиданно заржал.
- Да у меня тупо получилось. Но красиво. Мы кассу брали с корешем, долго чё-то там тупили, вот, выбегаем уже на улицу, а сзади ментовские тачки. В нас стрелять начали, пока мы к своей тачке бежали. Я к ней уже почти подбежал и чувствую, меня поднимает куда-то, с сумкой, с пистолетом. И ведь в натуре поднимает! Где-то этаже на четвёртом меня разворачивает, вижу рожи этих ментов внизу, вообще охуевшие - ни один пистолет на меня не поднялся! Прикинь, как я, наверное, смотрелся!
Василий тоже заржал, представив картину.
- А дальше чё было? – поинтересовался он через минуту.
- Ну меня на крышу ставит, и эти уже, под руки хватают и я здесь. Мы с тобой, кстати, суда пока ждём.
- Какого суда?!
- Нам будут шить оскорбление Самого. Ты здесь сам-то за что?
- Да я с соседом нажрался, свалился в пруд, но не под воду, а ходил посередине.
Вот! Правильно! - явно были подтверждены некие мысли Михалыча. - Тебя обвинят в хождении по воде аки посуху, меня в воспарении… А если этого будет мало, вспомнят все наши грехи. Я-то вообще по нескольким смертным прохожу, скорее всего, – не укради, не возжелай… Чревоугодие, может, не будут вспоминать, это сейчас уже и за грех не считается.
- Михалыч, всё равно не догоню, за что нас сюда законопатили?
- Все эти чудеса, Вася, тщательно готовятся, рассчитываются где надо, а не так, что тяп-ляп… Что это за чудо перейти, скажем, речку в горах, вот как ты по пруду этому прошёлся, если этого никто не увидит. Чудеса рассчитаны на массовые скопления народа. Как салют на 9 мая.
- Ну а всё-таки, где криминал?! Чем оскорбили этих? – кивок наверх.
- Объясняю, я улетел, ограбив кассу, ты – бухой гулял по воде… Аки посуху… При свидетелях… Секёшь?
- Ну, бляяя… – ошеломлённо протянул Василий, совершенно обалдевший от открывшейся ему картины.
- Секёшь… Видишь, как круто мы с тобой попали! Это уже не чудо, а совсем наоборот. Хотя если подумать, тут сейчас проходят дела таких грешников, что мы с тобой по сравнению с ними… - сказал Василий, задумчиво раскуривая очередную сигарету, - Но им важно устроить громкий процесс. Так что мы политические и скорее всего будем ждать не пару тысяч лет, как в обычном порядке, а гораздо меньше…
- Михалыч, а ты откуда вообще это всё узнал?
- Да я тут с охранником потрепался с одним, пока он меня сюда вёл, он мне в общих чертах сказал что к чему, а всё остальное я сам вывел…
Василий вспомнил сотни, тысячи, может даже миллионы дверей, мимо которых пришлось пройти и ему, со своим молчаливым проводником. Неудивительно, что этот лабиринт, который на земле называли Чистилище, а на самом деле являвшийся обычным КПЗ, так разросся за века разумной жизни. Ведь каждый день всё новые порции грешников поступали в него, чтобы дождаться рассмотрения своего дела и приговора…
- Михалыч, знаешь что я тебе скажу… Надо валить отсюда.
Продолжение следует… |
