---Loffofora 209327
прочитала ровно половину. И пока- глухое гавно...
Главная героиня раздражает своей апатичностью. Сюжет: она, бедная сиротка, встретилась с богатым графом и выскочила за него замуж. Причем все так.... убогенько, никакой тебе романтики, тупо в кафе пару раз отобедали, а потом так неожиданно:
- выходи за меня
- ой хорошо
))))
Граф известен тем что владеет очень красивым замком Мандерли. и тем, что у него в море савсем недавно утонула жена. Поэтому он терь ненавидит море. Ну и замок. И ваще всех ))) И женился на этой сиротке как-то странно, видимо от скуки.
И вот привозит он эту сиротку в свой дворец. А там все ее сравнивают с бывшей женой графа и всем новая хозяйка не особо нравится (бляха, ничо удивительного - она реально вареный овощ)))
ну и вот жду когда же чета интересное начнется ))))) Эта утонувшая жена по ходу была какая-то темная лошадка и чета там странное в замке мутила...
язык так себе, повествование медленное печальное, эмоций ноль.
какие леопарды? Рассея, уже можем утверждать, выходит из группы! Ура, товарищи! Конечно, сделав чехию, которая сделала грецию, нелогично проигрывать второй...но, как говорится, похуй)))
Позвонила мама. Сказала, что забрала в редакции журналы с моими публикациями. Сказала, что купила десять штук, и еще два ей дали. Что оставит себе четыре, а остальные пошлет мне. Сказала, что стихи мои прочитала. А потом как начала рыдать, да так горько, так громко, как ребенок. Просила прощения за то, что произвела меня на свет, сюда вот, в этот мир, который ей самой не очень-то нравился. За то, что хотела, чтобы у меня все было хорошо, но одного ее желания оказалось мало. А я ревела и говорила, мам, да ты что, ну ты чего, мам, у меня всё хорошо, это просто волшебная сила искусства. Вот так вот. Вот и поговорили. Я пишу, а мама плачет. Пиздец. Родишь ребенка, а он поэт. Ты его кормишь грудью, на руках носишь в туалет, когда у него жар, тратишь на него все деньги и всё свободное время. Мечтаешь, что будет у него школа с золотой медалью, работа интересная, красивый автомобиль, веселая свадьба, трое детишек и собака. А он, сука, вырастает поэтом, и всё у него плохо. И он пьет горькую и пишет грустные стихи, а тебе уже шестьдесят, и ты уже отдал ему всё, что у тебя было, и больше у тебя ничего нет. А он пишет и пишет, сука, а ты читаешь и плачешь.
Одеваться в черное. Плакать черным. Это так по-бабьи - и так по-вдовьи. Все-то разное с ней у нас, кроме цвета глаз, но мои - оленьи, ее - коровьи. Ну зажми мне рот чем-нибудь, давай, перекрой невидимый кровосток, а не можешь губами - хотя бы дай, черт с ним, свой носовой платок. Ты не знаешь, как я до тебя жадна, я бы выпила, съела тебя одна, я б зажмурясь вылакала до дна, под язык, подкожно и внутривенно, беспощадно, яростно, откровенно. Только, видно, третий закон Ньютона чтим тобой превыше других законов, и поэтому с равной ответной силой ты всегда стремишься к чужому лону, и кого-то еще называешь милой, и целуешь чьи-то глаза коровьи, а мои уже заливает кровью, я не знаю, чем закрыть эту рану, я не знаю, сколько еще осталось. Я, наверно, слишком рано сломалась. Я, наверно, больше уже не встану. Я, наверно, стану бескровной куклой - белый воск, шелка и холодный бисер - или просто вся распадусь на буквы бесконечных этих надрывных писем, что летят, летят, как стрела без цели, всё летят, сливаясь с лазурной высью, в изумительные акварели, между звезд летят и планет, конечно, и других прекрасных небесных тел, всё летят - и это продлится вечно. Ну а ты - слезай. Прилетел.
