| Я вцепился в тебя, будто рыба в клочок земли:
Не имея когтей, плавниками впивался в глину, Не умея дышать, неумело же задыхался. Как асфальт об асфальт или даже серпом о серп, Мы сходились на встречной, на взлетной, на полосе, Где горчайшие чаши проносятся мимо кассы. Полевые мосты расцветали у нас в горшках. Ты любила смотреть, как постель заползает в шкаф, Начинается день или что там могло начаться? Продолжались погоды, на пагодах тлел гашиш, На какой-то вершине шептали, что, мол, «свершилось», Приходили соседи, но, правда, совсем не часто. Впрочем, рыба, ничем перечисленным не дорожа, Продолжает держаться за землю, как продолжают Неусыпные дети кричать в подступивший сумрак. Ничего не боюсь, ни о чем не могу простить. Ты являешься мне в бессонницах, и курсив Обжигает бумагу. Последние трое суток Я физически чувствую белый холодный дым, Заполняющий легкие. Где, из какой среды Почерпнуть испасения? Чем и кого спасти? Но сдыхая, немотствуя, чувствуя, что пропал, Ощущая ненаводнение как напалм, Я тебя не оставлю и вряд ли сменю пластинку. |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/17496.html |