| Прелые листья, мокрые рельсы, лезвия луж…
Быть ли хорошим, чистить ли зубы перед концом Мира? На шпалы брошен остывший сломанный луч. Клемные пальцы, тамбурный панцырь. Сходим, кацо, В черное взлесье. Я не зациклен, но окольцован, Откалиброван, обезбилечен, тронут пером, Конспиративен, будто гастроль советского цирка… ..Запах люцерны, ржавой цистерны, хлорки и цинка, Дымный перрон. Взять за основу ставку с надбавкой, вычесть процент. Выше не прыгнешь. Стать ли понятным? Брать ли взаймы? Это уже не жертва для жеста. Это – концепция Неумирания: самодержавие, вера, мыло. Бубен чумы, кацо, рокочет в пёсьем депо. Скрежет рессор, птичье камланье, изморозь, бром. Самовнушение, ржака, ебля, работа, спорт… И что-то еще, и это – не я, бро. Нескоро, уже почти никогда… Почти Не помню, о чем только что толковал, зачем Слонялся по сонным плацкартам, куда вообще Тебя, меня, кого-то еще тащил Поезд (правда ли поезд? Поди разбери, Не чашка ли, не линейка ли, не оттенок Аквамарина)… Меж ребер леса торчит степь, И я торчу – растерянное, растерзанное Растение. Скоро. Почти ничего. Внутри. |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/20527.html |