| Он жил, принадлежа еще кому-то, где в душу дверь была открыта настежь...
Входили все, кому не лень, как-будто, но в голове стирал все мысли ластик. И вот ушел он в ночь без одеяла, презрев уют и мягкие перины. Ведь Муза ему больше не давала отведать и клубники, и малины. Среди людей он был вороной белой, непризнанный, но офигенный гений. А сам себя считал голубкой смелой, со стопроцентным перископом зрений. Весь город оттуманен был слезами, которые он лил с утра до ночи, Где кошками питался он глазами, жевать в натуре не хватало мочи. А вдоль дороги с косами стояли девицы и мужья с большим приветом. Николу Гумилева уважали зимой, весной и даже жарким летом. Вдруг стал он убеждаться - все напрасно! Воочию летал над полем черным. И мумиё разбрасывая страстно, допер таки, что жисть здесь иллюзорна... 9/08/2019 |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/21610.html |