2004-12-23 : ынн : Без названия.

*** Однажды я смогу тебя оставить: возьму свой зонт, зубную щетку, любимого плюшевого зайца и уйду, осторожно закрыв за собой дверь; через пять минут вернусь и, хлопнув ею изо всех сил, убегу прочь. «Ключ в почтовом ящике», - прочтешь ты записку на комоде. А я буду идти по улицам и глотать слёзы – гордая, прямая как струна, в темных очках; их у меня пока нет: не люблю прятать глаза, а ведь придется… Сыграю в игру «ничего не случилось» с друзьями, знакомыми, чужими, а ночами буду сидеть на полу с сухими глазами и смотреть, как танцует пламя свечи. Одену стаю масок на лицо, а мысли оберну в светлое покрывало забвения: так нужно; и тихо умру глубоко внутри. Однажды я смогу тебя оставить; но вот остаться живой вряд ли… Мы расстались два месяца назад, а она звонит мне каждый вечер и молчит. «Что тебе нужно?!» - кричу я, швыряю трубку, сгребаю с вешалки куртку и убегаю из дома; спешу по вечерним людным улицам, пустынным темным подворотням; торопливо шагаю, не поднимая головы – боюсь увидеть ее. «Наташа… Какое красивое имя», - сказал я ей, когда мы познакомились; стоял чудный летний день: солнце щедро залило землю рыжими лучами, щебетали птицы на деревьях, воздух слегка покачивался от ветра. «А мне нравится имя Саша», - улыбнулась она и взмахнула ресницами: они у нее были длинными, густыми, черными. Я взял ее за руку – она покраснела и отвернулась, но руки не отняла. «Что-то жарко нынче», - еле слышно сказала Наташа, и я еще крепче сжал ее ладонь. «Какой ребенок», - думал я с удивлением, пока мы гуляли по ухоженным парковым аллеям, оживленным улицам, светлой набережной. Наташа нравилась мне: ровно четыре месяца я сходил по ней с ума; мы проводили вместе все вечера и ночи, а днем она жила в моих мыслях; «Ната», - как заклинание повторял я и улыбался: каждый раз мне становилось тепло от одного звука ее имени. Но однажды она сказала: «Я люблю тебя», и мне стало тоскливо и как-то неловко: ведь я не любил ее. Мы молчали: две минуты стали вечностью. «Ты не любишь меня – знаю, - спокойно произнесла она. – Не переживай, в этом нет ничего страшного». Наташа лежала рядом в моей любимой рубашке и смотрела в окно: было начало октября. «Как это ничего страшного? - я приподнялся на локте и пристально посмотрел на нее. – Разве ты не понимаешь, что я хочу любить, но не могу! Понимаешь, не могу! Неужели тебе все равно?!» Она зевнула и потянулась: из-под одеяла смешно торчали ее ноги. «Сочувствую, - ответила Наташа и протянула руку к моему лицу. – Все будет хорошо, ты же знаешь…» «Не будет! – я с силой отбросил ее руку и вскочил с кровати. – Ты витаешь в облаках и ничего не знаешь о жизни! Очнись, ребенок, пока не поздно!» «Это ты тонешь в иллюзиях», - не повышая голоса, возразила она. Ната никогда не была уравновешенной натурой, и ее реакция меня удивила. «Почему ты так спокойна?» - спросил я и сел на кровать. Она не ответила. А через неделю я нашел записку на комоде: «Ключ в почтовом ящике»; и больше ничего: она ушла. И вот теперь я мучаюсь от того, что каждый вечер раздается звонок – знак того, что все кончено и ничего не забыто. «Алло!!!», - кричу я, а в ответ слышу лишь прерывистое дыхание. «Скажи мне хоть что-нибудь!!!» - умоляю я, но уже раздаются короткие гудки. «Ната, пожалуйста, поговори со мной», - сидя на полу, сказал я в отчаянье. «Я не Ната», - вдруг ответил незнакомый женский голос. От неожиданности я чуть не выронил трубку: «А кто, черт тебя дери???» Девушка на том конце рассмеялась: «Ирина. Ты, наверное, меня не помнишь… Мы виделись на Наткином дне варенья…» Она помолчала и продолжила проникновенным голосом: «Ты мне так понравился тогда». Меня передернуло. «Значит, ты все это время мне названивала?» - догадался я. «Видишь, какая настойчивая», - довольно промурлыкала она. – А ты уже привык, не так ли?» «Отвали, дура!» - я со злостью бросил трубку. «Не везет – так не везет», - вздохнул я; поразмыслив пару секунд, набрал знакомый номер. «Здравствуйте, - помедлив, сказал я. – А Нату можно к телефону?»

Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/4100.html