За окном медленно и методично гниет снег. Вернее даже перед окном, тому как сам я нахожусь в подвале МГУПа, и в мои окна как раз зрит грязный снег. Глядит обиженно и сдавленно, совсем не тот взор, был в конце января…
Но холод мне гораздо более по душе, нежели слякоть и грязь, что вперемешку с собачьим дерьмом, создают истинно омерзительный эффект. Зима втаптывает грязь, сковывает время, оставляя крохотную лазейку для свободного вдоха.
Ненавижу свой гребанный, грязный город, особенно во время ранней весны. И так-то он не очень, чистый, нищие, эмигранты, бабульки торгующие яблочками, насквозь изъеденными червями. Мой город, по форме одна гнойная язва, издающая гнилой, мертвый запах, который отравляет все. В моем городе даже в дожде можно узреть холокост.
Кругом жадность, страх, болезнь, смерть, любовь. Любовь от женщин, которые под стать моему городу. Как можно верить в любовь? Мне кажется, ее здесь нет. И быть не может. Что такое любовь? Я не ведаю. Быть может любовь это “ДОМ 2”? Видимо, даже там ее больше чем в моем гнилом городе. Ужасно, но ужаснее этого то, что к сему начинаешь привыкать. Привыкаешь, есть пластиковую еду, привыкаешь пить мертвую воду, привыкаешь смотреть на бледное солнце, в чумазое, от копоти, небо. Город это страшная сила, он засасывает, при попытке выбраться из него, куда угодно, тянет, тащит назад. Отпуск превращается в муку, болезненное, желание поехать назад, домой.
И ты ползешь назад, злобясь и кашляя, от обилия пепла сгоревших душ и желаний, словно побитый пес, скулящий и ползущий к пьяному от того злому хозяину. |
